М.Б.Ташлыкова

СЛУЧАЙ и СЛУЧАЙНОСТЬ в жизни и в языке:
к проблеме описания семантической структуры непредментных имён

Она выбрала три карты, поставила их одну за другою:
все три выиграли. … Случай ! – сказал один из гостей.
А.С.Пушкин

Рождение человека – случайность , а смерть – закон.
А.И.Куприн

В современном русском языке достаточно широко представлены случаи так называемого «словообразовательного круга», в состав которого входят следующие единицы: производящее существительное → производное от него относительное прилагательное → образованный на базе последнего отадъективный субстантив:

польза → полезный → полезность

благозвучие → благозвучный → благозвучность

подобострастие → подобострастный → подобострастность

случай → случайный → случайность

Семантический парадокс таких рядов заключается в том, что каждое производное в их составе, будучи синтаксическим дериватом, призвано быть всего лишь «новыми мехами для старого вина», формой, транспонирующей содержание своего производящего в новую часть речи. Следовательно, гипотетически исходное и результирующее звено должны обладать тождеством лексического значения.

Их семантическая близость в ряде случаев действительно имеет место (см. примеры, вынесенные в эпиграф). Однако значительно чаще подобные существительные используются для высвечивания разных граней определенного концепта: В случае с Ньютоном, как в других многочисленных аналогичных примерах, случайность входит в процесс научного творчества, а не в его результат. Случайным образом открывается неслучайный текст (Ю.М.Лотман).

Осмысление природы семантических, прагматических, коммуникативных различий таких единиц представляет актуальную задачу, поскольку в конечном счёте позволит уточнить классические представления о феномене синтаксической деривации.

Попытка эксплицировать эти различия и предложить их системное описание составляет цель настоящей работы.

Материалом исследования являются примеры контекстного употребления глаголов случаться / случиться , извлеченные из Национального корпуса русского языка [ www . corpora . yandex . ru ] и Тюбингенского корпуса русских текстов [ http://heckel.sfb.uni-tuebingen.de ] (всего – около 1,5 тысяч употреблений).

Функционально-семантическая специфика имён случай - случайность выявляется на фоне анализа производящего глагола случиться ( случаться ), предпринятого автором в [Ташлыкова 2007].

Анализ словарных дефиниций показывает, что даже выделение исходного значения этих имён оказывается внутренне противоречивым. Словарь русского языка под ред. А.П.Евгеньевой (далее – МАС) определяет Случай 1 как ‘то, что случилось, непредвиденное событие, происшествие' ( Был такой случай ). Случай 4 , по данным этого же словаря, – ‘то же, что случайность во 2 и 3 значении ( счастливый случай, дело случая ). В свою очередь Случайность 2 толкуется как ‘непредвиденное, неожиданное обстоятельство' ( встретил благодаря счастливой случайности ), а Случайность 3 – как ‘обстоятельство, не вытекающее с необходимостью из каких-либо условий, не обусловленное причинно' ( рождение человека – случайность ).

Представляется совершенно очевидным, что дефиниция построена по кругу и что, согласно приведенным формулировкам, значение лексемы случай 4 оказывается тождественным значению случай 1 (‘непредвиденное событие' = ‘непредвиденное обстоятельство' [1]); кроме того, неясными остаются основания для разграничения случайности 2 и 3 : ‘обстоятельство, не обусловленное причинно', естественным образом является непредвиденным и неожиданным.

В составе первого значения лексикограф выделяет два оттенка: ‘явление или проявление чего-л.' ( случаи заболевания ); ‘факт, явление в ряду повторяющихся фактов, явлений' ( в отдельных случаях ), причём обе формулировки также представляются неудовлетворительными. ‘Проявлением' заболевания, очевидно, может быть тот или иной симптом: повышенная температура, боль, кашель и т.п., – но никак не случай. Не обеспечивают ясности толкования и слова факт, явление в последней дефиниции: выражение в отдельных случаях не может быть заменено перифразой * в отдельных фактах, явлениях.

Рассмотрим способы использования существительного случай в имеющихся контекстах.

I . Случай – мощное мгновенное орудие провидения ( А.С.Пушкин )

Первую группу употреблений составляют сочетания существительного случай с отглагольным именем в позиции зависимого генитива : случаев заболевания гриппом нет; весьма распространены случаи реализации квартир не собственниками, а их арендаторами; это уже не первый случай подобных сбоев по вине железнодорожников; зарегистрировано 137 случаев незаконной рубки леса; зарегистрирован случай передачи вируса; последний случай добычи красного волка относится к 1936 г . и т.п.

Как показано в [Ташлыкова 2007], если производящий глагол случиться ( случаться ) управляет подобными именами, он вводит информацию о наступлении обозначенного ими события, выступая тем самым в роли экзистенциального предиката.

Свою экзистенциальную природу глагол в максимальной степени обнаруживает в сочетании с событийными именами и местоимениями, легко заменяясь другими экзистенциальными глаголами, ср.: информационный бум ( счастье в браке, конфуз ) случается довольно редко ≈ бывает; здесь всегда что-нибудь случается, всякое случается ≈ что-нибудь происходит / бывает.

В логике Московской семантической школы для таких употреблений толкование можно было бы построить, видимо, так:

Х случается {когда / где / с кем}, где Х – событийное имя.

В момент времени Т 1 , Т 3 , Т n Х не существует.

В момент времени Т 2 , Т 4 , Т n + 1 существует.

При этом Т 1 ≠ Т 2 ≠ Т 3 ≠ Т 4.

О.Н.Селивёрстова пишет: «Тесная связь событий со временем определяется формой их существования. События представлены в языке как состоящие из набора сменяющих друг друга фаз: каждая фаза появляется и исчезает вместе с соответствующим моментом времени. Вследствие этого можно сказать, что события «локализованы» во времени, т.е. их фазы распределены по временн о му отрезку и сменяют друг друга при его протекании. Именно на такую форму существования указывают, как мы полагаем, глаголы типа происходить, случаться. Например: Взрыв произошел вчера в 6.30 (на временной оси есть точка, которую занимает описываемое событие, и в рамках этой точки реализовалось «протекание» события) [Селиверстова 2004: 573].

Основная роль глагола, таким образом, состоит в том, чтобы констатировать наступление события, обозначить переход от одного положения дел в мире (когда событие Р отсутствует), к другому (когда оно наличествует).

Производное существительное выражает информацию о событии особым образом, представляя его как некое дискретное целое, как «экземпляр» ситуаций определённого рода:

Случай , таким образом, «вырезает» ситуацию действительности, отделяет её от других подобных и тем самым определяет её место в их ряду, оказывается своеобразной единицей счёта.

Закономерно, что основная предикация при существительном случай выражается бытийными глаголами ( быть – в том числе в виде нулевой связки, иметь место, происходить ), предикатами обнаружения, выявления ( обнаружены, выявлены, установлены, известны случаи ), реже – единицами, выражающими характер существования ( участились, распространены, нередки случаи ) или отношения каузации ( этот случай обусловлен следующим ).

Случай может обобщать представление о ситуации любой категории сложности: иногда это событие (и в собственно лингвистическом, см. [Булыгина, Шмелёв 1997], и в обыденном смысле этого слова), иногда это состояние ( бесплодие ), иногда – и весьма нередко – такое положение вещей, которое имеет свою историю и включает несколько составляющих. В последнем случае способом номинации этого положения вещей являются, как правило, что-, если- или когда- придаточные :

Не существует, как кажется, ограничений на степень сложности ситуации, которая концептуализируется как случай ; ср. следующий пример, в котором содержанием случая является последовательный ряд событий, образующих почти детективный сюжет: Бывали случаи, когда клиента обманывали представители организованной преступниками «фирмы», которая после заключения серии нечестных сделок прекращала свою деятельность либо перебазировалась в другой район под новым названием (А.Захаров).

Названная особенность существительного случай обусловливает его широчайшее использование в научном и официально-деловом стиле. Предложив детальную характеристику того или иного феномена, автор научного или делового текста имеет далее возможность ограничиться выражениями типа подобные случаи, случаи такого рода, такие случаи; типичный случай, характерный случай и т.д. и т.п. (Наличие зависимой пропозиции оказывается здесь необязательным, потому что содержание случая раскрывается в самом тексте; более того, случай легко принимает оценочные определения: заурядный, счастливый, несчастный и т.д.).

Эта же особенность объясняет частотность использования рассматриваемого имени в зачине художественного (или фольклорного текста), где оно выполняет интродуктивную функцию, предупреждая читателя / слушателя, что где-то, когда-то, с кем-то имело место нечто заслуживающее внимания, ср.:

Таким образом, случай 1 оказывается средством концептуализации некоторого положения вещей, особым образом выделенного в сознании говорящего как целостный, зачастую весьма сложный и многокомпонентный феномен, как предмет мысли, подлежащий со- и противопоставлению (ср. в подобном случае – в противном случае ).

Наиболее очевидным образом названная особенность обнаруживается в сопоставлениях типа: (1) В Иркутской области незаконно рубят лес ó (2) Незаконная рубка леса порождает многочисленные экологические проблемы ó (3) В Иркутской области зарегистрировано 137 случаев незаконной рубки леса .

В научной литературе неоднократно отмечалось, что синтаксические дериваты типа рубка ( леса ), сохраняя лексическое тождество с производящим глаголом, но облекая значение глагола в новую морфологическую форму, приобретают способность выступать в изначально им не свойственных синтаксических функциях. Как сущностное свойство синтаксических дериватов Е.С.Кубрякова называет их способность «согласовать форму и содержание с будущими синтаксическими ролями, а также, что не менее важно, с функциями относительно текста и рациональной организации последнего» [Кубрякова 1981: 97]. Собственно глагольные категории в семантической структуре отглагольного имени представлены в снятом виде; ни аспектуальные, ни временные характеристики девербатив не выражает, обозначая процесс как таковой.

На когнитивные последствия такой функционально-семантической перестройки указывает уже В.А.Богородицкий: «Разница между такими существительными, как ходьба, чтение и соответствующими глаголами ( хожу, читает ) заключается в том, что глаголы обозначают действие в его совершении, то есть с оттенком времени, лица и числа, между тем как в существительных уже не встречаем указанных оттенков: такие существительные обозначают простое представление действия, благодаря им действие как бы опредмечивается и мы мыслим его как нечто самостоятельное, как бы бытие » [Богородицкий 1939: 199] ( выделено мной. – М.Т. ) [2].

А.Вежбицкая, осмысляя семантическую специфику прилагательного и существительного как части речи, подчеркивает, что последнее фиксирует вид или категорию вещей, обозначает гештальт, целостность, не разложимую на её составляющие. Именно поэтому в ментальной репрезентации оно дано в виде единого образа, а не какой-то совокупности признаков» [ Wiezbicka 1988: 470].

Таким образом, уже само отвлеченное имя способствует концептуализации процесса, события, деятельности как феномена, выделенного на шкале времени и отграниченного от других феноменов. Использование существительного случай при таких отвлечённых именах обеспечивает говорящего идеальной грамматической упаковкой для исчерпывающего решения такой задачи: континуальное начинает мыслиться как дискретное, имеющее границы и доступное счёту.

Замечание

Значимость разграничения гомогенного – гетерогенного, континуального – дискретного, массового – счетного в русской языковой картине мира неоднократно отмечалась в научной литературе (по преимуществу аспектологической), см., например [ Comrie 1976, Holden 1989, Mehlig 1994, 1996 и др.].

Анализируя семантику вида в славянских языках, Laura Janda приходит к выводу, что когнитивные основания видовых различий следует искать в непосредственном опыте восприятия материальной действительности, в терминах которой могут быть осмыслены любые непредметные сущности: « Embodied perceptual experience is the source of meaning . This means that the foundation of all knowledge, including linguistic knowledge, is perceptual input, itself determined by the interaction of our bodies with the world» [Janda 2002]. В реальной действительности « твёрдые тела » противопоставлены « текучим субстанциям », и это противопоставление оказывается столь важным , что в языке выражается принудительно – разграничением форм совершенного и несовершенного вида : «According to the metaphor presented here, space is not empty, but is occupied by matter, present in two forms: as discrete solid objects (like a rock, a block of wood, a billiard ball, a chair, or a leaf), and as fluid substances (like sand, water, smoke, and air). The metaphorical model makes two claims, that PERFECTIVE IS A DISCRETE SOLID, and that IMPERFECTIVE IS A FLUID SUBSTANCE» [Janda 2002-2003: 249]. « Perfective tends to describe single, definite, delimited, discrete, completed, sequenced events. These events occupy time the way a concrete object occupies space. Imperfective tends to describe events that are ongoing, unbounded, simultaneous, or intermittent. These events occupy time the way a substance occupies space» [Janda 2002].

В свете вышеизложенного роль существительного случай в русской языковой картине мира представляется особенно значимой.

Особый интерес представляют предложные употребления анализируемого имени в сочетании с зависимым событийным генитивом или когда- ( если- ) придаточным :

МАС помещает конструкции в случае и на случай под ромбом, указывая на их фразеологизированность, и толкует значение следующим образом: в случае (чего) – ‘если случится, если возникнет что-л.' (какое-л. событие, обстоятельство – в случае отказа ); на случай – 1) в предвидении чего-л. (какого-л. события, обстоятельства – на случай побега ) ; 2) случайно, неожиданно [3].

Как представляется, в составе названных выражений существительное случай используется в своём основном значении и вводит информацию о существовании некоторой ситуации как феномене реального или возможного мира; при этом предложно-падежная конструкция парадоксальным образом оказывается средством выражения категории времени, относя обозначенную событийным именем ситуацию в план будущего.

Требует, однако, осмысления функциональная природа таких конструкций. Совершенно очевидно, что они являются факультативными элементами приведённых высказываний с придаточными ( В случае, когда автовладелец продаёт своего «железного коня» ≈ Когда автовладелец продаёт…; В случае, если компания не обеспечивает дополнительных услуг ≈ Если компания не обеспечивает… ) и не основным средством выражения пропозиции в сочетании с отглагольными именами ( на случай отмены поездки ≈ при отмене поездки ← если отменят поездку; в случае увольнения работника ≈ при увольнении работника ← если работника уволят; в случае нарушения заявленных условий ≈ при нарушении заявленных условий ← если заявленные условия будут нарушены и т.п.).

Остановимся вначале на второй группе употреблений.

Как известно, одним из эффектов номинализации сказуемого является «возможность устранения реального субъекта действия из поверхностной или глубинной структуры предложения» [Гак 1998: 401]. Именная конструкция помещает в коммуникативный фокус само событие, а не его участников, ср.: отмена поездки нежелательна, увольнение работника осуществляется с согласия профсоюза (субъект действий отменять, увольнять не назван). Использование оборотов в случае, на случай + S 0 ( на случай отмены поездки нужно позаботиться о каком-нибудь виде связи, в случае увольнения требуется согласие профсоюза ) доводит тенденцию к бессубъектности до своего логического завершения, поскольку случай , очерчивая границы бытия обозначенного девербативом процесса, представляет этот процесс как факт в ряду других ( случающихся в жизни) и переводит мысль скорее на сами «превратности» судьбы ( в случае заболевания, в случае аварии, в случае сокращения численности, в случае смерти ), чем на тех, кто её определяет.

Именно этим обусловливается частотность употребления конструкции в случае в текстах прескриптивного характера: договорах, законодательных актах и т.п., ср.:

Подобные контексты демонстрируют полную неактуальность информации о субъекте той ситуации, информацию о которой вводит в случае ; в последнем предложении результатом номинализации ( продажа квартиры ) оказывается устранение не только субъекта, но и объекта указанного действия. Это совершенно закономерно, потому что, во-первых, в фокусе внимания находится событие, имеющее первостепенное значение для субъекта основного высказывания ( продажа квартиры – её жилец ) и требующая законодательного урегулирования; во-вторых, информация о конкретном продавце и покупателе квартиры абсолютно избыточна для обсуждения ситуаций такого типа в текстах подобных жанров.

Употребление конструкции в случае с если- ( когда- ) придаточным значительно менее частотно. Функциональное предназначение такой конструкции становится более очевидным на фоне анализа предложений с производящим глаголом , который также может вводить пропозицию, оформленную как придаточное предложение: И представьте себе, очень могло случиться , что Мольеру пришлось бы покинуть замок (М.Булгаков); Когда он узнавал, что обнаружен истинный виновник преступления, по обвинению в котором уже кого-то посадили, а случалось , что и расстреляли, он терял покой (А.Маринина); Не часто так случается , что события идут против воли прокурора (Огонек).

Среди контекстов, содержащих формы НСВ в сочетании с что- придаточным, выделяются такие, которые имеют темпоральное наречие в составе главного предложения (их большинство), и такие, в которых подобное наречие отсутствует. Тест на элиминацию случаться обнаруживает следующие закономерности.

Как видно из примеров, если в предложении есть темпоральный показатель ( прежде, не раз, часто и т.п.), глагол случаться может быть опущен (при этом сложноподчиненное предложение преобразуется в простое), ср.: Весьма часто , в минуты раздражения, случалось , что муж и жена спорили (Л.Толстой) ≈ Весьма часто , в минуты раздражения, муж и жена спорили. Во всех подобных контекстах идея повторяемости события выражена и наречием, и формой несовершенного вида глагола-сказуемого в придаточном предложении. Следовательно, роль глагола случаться в организации смысловой стороны предложения ничтожно мала. Как представляется, он вносит определенный вклад в организацию коммуникативной перспективы высказывания, выступая в роли своеобразного актуализатора. Простое предложение, синонимичное анализируемому, членится на тему и рему в соответствии с общими законами актуального членения. Преобразование такого простого предложения в сложное с предикатом случаться в составе главного приводит к тому, что ремой становится все придаточное; содержащаяся в нем информация маркируется как обладающая особой коммуникативной значимостью.

Формы СВ, вводящие что- придаточное, функционируют аналогичным образом. В семантическом плане они избыточны, ср.: Так случилось , что в последние три года мне довелось встречаться с сотнями старшеклассников из разных городов и сел страны ≈ в последние три года мне довелось; Так случилось , что жена моего друга внезапно стала боговерующей ≈ жена моего друга стала боговерующей; И случилось так, что через несколько лет мы встретились вновь на одном из приемов в Париже через несколько лет мы встретились (Огонек) и т.п.

Характеризуя такие предложения, РГ отмечает, что синтаксическая позиция придаточного в них аналогична позиции подлежащего, а местоименное слово так при предикате со значением выявления, обнаружения и существования акцентирует бессубъектность [Русская грамматика 1980: 483]. Представляется весьма показательным, что все примеры, зафиксированные в Тюбингенском корпусе русских текстов, включают сочетание так случилось ( случилось так ), поскольку обе его составляющих выполняют актуализационную функцию, выдвигая сообщение о событии в рематическую часть и представляя это событие как неконтролируемое со стороны лица, имя которого выполняет функцию подлежащего в придаточном.

Представляется, что конструкция в случае также призвана выполнять выделительную функцию, акцентируя внимание на обсуждаемой в высказывании ситуации. Сходство коммуникативной организации рассматриваемых употреблений поддерживается еще и тем, что существительное случай регулярно сопровождается местоименным словом тот , особо выделяющим данную ситуацию из круга других возможных:

Как следует из вышеизложенного, главная задача существительного случай – ввести информацию о том, что имела (имеет, будет иметь) место некая ситуация, и маркировать эту ситуацию как значимую для участников общения.

Именно так употребляется это существительное и в атрибутивных словосочетаниях типа серьёзный, забавный, удивительный, любопытный, заурядный, счастливый, несчастный случай , которые в максимально обобщённом виде указывают на событие и оценивают его.

Уникальность анализируемого субстантива в том, что он указывает на событие, не называя его [4], – в отличие от любого другого событийного имени, которое, будучи отглагольным или отадъективным производным, не может не выражать значения своего производящего. Сказанное обусловливает трудность лексикографической интерпретации существительного случай. В составе дефиниции, которую предлагает МАС, содержится формулировка ‘то, что случилось', которая, как кажется, затушёвывает процессуальную семантику и акцентирует идею результата – вероятно, потому, что использует форму совершенного вида случилось с перфектным значением [5]. Кроме того, словарь пытается отграничить случай как обозначение события от случая как обозначения положения дел: случай 1 – ‘то, что случилось, непредвиденное событие, происшествие' ( случай из жизни ); случай 2 – ‘положение дел, вещей, обстоятельства' ( при удобном случае, в данном случае ).

Между тем, как показывает анализ фактического материала, это разграничение оказывается для семантики случая неактуальным, потому что событие, которое подводится под категорию случая , «освобождено» от динамических характеристик, мыслится как некая сущность, имеющая самостоятельное бытие, и в этом смысле не отличается от других – собственно предметных – сущностей, образующих традиционные «положения дел» [6]. Потому выражения в данном случае, при удобном случае , приводимые словарём как иллюстрация второго значения, могут в конкретном тексте выступать как обобщённые указания и на событийную, и на несобытийную ситуацию.

Всё сказанное провоцирует на принятие нетривиального лексикографического решения. Представляется более корректным включить в толкование существительного случай фрагмент, используемый в дефинициях местоименных слов: Случай 1 – ‘обобщенное обозначение ситуации; употребляется для указания на события, действия, обстоятельства, о которых говорится в последующем (или реже) предшествующем повествовании'. Тогда Случай 2 – ‘экземпляр ситуации, обозначенной зависимым событийным именем или придаточным предложением'.

II . И детерминированность, и случайность –
атрибуты мира сего, управляемого дьяволом (С.Яржембовский)

Обе лексемы, по данным Национального корпуса, отличаются высокой частотностью. Значительно реже в современном языке случай употребляется как синоним случайности – для обозначения события, нарушающего естественный ход вещей, не обусловленного человеческой волей, происходящего как бы само по себе.

В серии статей Ю.М.Лотмана, одна из которых носит выразительное название «Изъявление господне или азартная игра? (закономерное и случайное в историческом процессе»), автор рассуждает о роли случайных факторов в истории, литературной эволюции, поэтическом тексте. Знаменательно, что исследователь последовательно употребляет существительное случайность или атрибутивное сочетание случайные явления, элементы, факторы как антоним понятию исторической закономерности : С древнейших времён человек прибегает в случаях сомнительного выбора к гаданию. Простой способ подбрасывания монеты для решения сомнений в альтернативной ситуации является простейшей моделью сознательного введения случайности в интеллектуальный акт [Лотман 2002а: 133] ; Разная степень участия сознательных человеческих усилий в различных уровнях единого исторического процесса одновременно касается и различий в оценке случайностей , с одной стороны, и творческих возможностей личности, с другой [Лотман 2002б: 344].

Случай как носитель той же семантики возникает в тексте лишь дважды: Двигаясь в детерминированном поле, … объект предстаёт точкой в линейном развитии, попадая во флуктуационное пространство, – выступает как континуум потенциальных возможностей со случаем в качестве пускового устройства [Лотман 2002б: 347].

Рассматриваемая лексема специфическим образом преломляет функционально-семантический потенциал глагола случиться / случаться , который тезисно можно охарактеризовать следующим образом [7].

Случиться / случаться широко используется с именами, обозначающими события самого разного рода ( в Доме кино случился просмотр нового фильма; крупные выигрыши в казино иногда случаются; это политическое убийство случилось осенью ), однако наибольшей частотностью отличаются употребления, в которых речь идёт о событии, отрицательно оцениваемом в русской картине мире.

Выделяется несколько типов ситуаций, наличие которых констатирует глагол случиться / случаться.

Это, во-первых, ситуации «физиологического» характера, связанные с резким и внезапным ухудшением физического состояния человека: случился инфаркт, удар, инсульт, аппендицит, обморок, нервный срыв; случались ( случаются ) депрессии, приступы, припадки, кризы, провалы памяти, отравления.

Во-вторых, это ситуации социального характера, представляющие собой резкое и внезапное изменение общественного положения: случился военный переворот, кризис, путч, бунт, энергетический апокалипсис; случались ( случаются ) аварии, столкновения, кризисы, катастрофы, революции, трагедии, сражения, террористические акты.

В-третьих, это ситуации, представляющие собой какой-либо природный катаклизм: случился пожар, недород, тайфун, землетрясение; случались ( случаются ) заморозки, обвалы, землетрясения, бури, тайфуны, оползни, потопы.

Важно подчеркнуть, что во всех рассмотренных группах употреблений глагол случиться / случаться сам по себе указывает только на то, что некоторое событие имело место. Тем не менее нельзя не заметить, что говорящий отдает предпочтение этому глаголу для указания на наступление негативного события или события, нарушающего нормальный ход вещей.

Таким образом, можно говорить об определенной тенденции использования случиться / случаться , которая наиболее очевидным образом отражается в сочетаниях типа случилось несчастье, скверное дело, горе; случилась беда, оплошность, неприятность, трагедия. Рефлексия говорящего по поводу содержания события достаточно часто эксплицируется в контексте, ср.: Было ясно, что случилось с ней нечто необычайное (Н.Лесков); Вдруг случилась одна странность , совершенно неожиданная и очень всех удивившая (Ф.Достоевский); Но я давно живу на свете и знаю, что порой случаются и невероятные вещи (Б.Акунин); случилась оригинальная / странная вещь, случилась странная история, случилась вещь поистине необыкновенная и т.п.

Названные особенности специфическим образом отражаются во второй группе употреблений, в которых случиться / случаться используется как сказуемое при подлежащем, выраженном местоимением.

Формы будущего времени совершенного вида (СВ) употребляются при подлежащем, выраженном неопределенным или отрицательным местоимением ( что-то, что-нибудь, ничего и т.п.):

Совершенно очевидно, что в подобных контекстах форма будущего времени глагола случиться выступает как средство выражения тревожных ожиданий говорящего по поводу его ближайшего будущего. Говорящий считает возможным осуществление какого-то плохого для него события, причем, видимо, из суеверных представлений не называет это событие прямо, а заменяет его обозначение местоименным эвфемизмом. В результате местоимения претерпевают процесс семантического включения: во всех приведенных контекстах что, что-то, что-нибудь значит ‘что-то плохое'; ничего – ‘ничего плохого' [8].

Таким образом, сохраняя значение ‘происходить', ‘иметь место', глагол случиться накапливает определенный функционально-семантический потенциал, формируя устойчивые ассоциации с таким изменением положения дел в мире, которое имеет негативные последствия для говорящего.

Дополнительные возможности указания на событие имеют сочетания инфинитива с модальным словом: может / могло случиться, надо же случиться, должно случиться.

Следует отметить более широкий репертуар местоимений, с которыми сочетаются инфинитивные конструкции. Наряду с отрицательными и неопределенными местоимениями (которые используются также в роли подлежащих при формах будущего времени), выражения может / могло, должно случиться употребляются с определительными и указательными [9]: всякое / такое может случиться, всё может случиться, как это могло случиться и т.п. (ср. также с каждым может случиться ). В результате контексты подобного рода оказываются средством выражения общих суждений, зачастую – морализаторского, дидактического или резюмирующего характера, ср.: Мы живем с вами в мире, где все может случиться (В.Тевекелян); И все-таки тут у нас Россия. Всякое может случиться (Огонек); Рано или поздно это должно было случиться (И.Тургенев).

Формы глагола несовершенного вида активно используются для оформления безличных конструкций, в которых лицо, обозначенное существительным в дательном падеже, представлено как экспериенцер: ему случалось выступать на лучших сценах мира, мне случалось ошибаться и разочаровываться, нам случалось беседовать с этим знаменитым ученым и т.п. А.Вежбицкая полагает, что подобные употребления отражают пациентивную ориентацию русского синтаксиса, при которой «акцент делается на ‘бессилии' и пациентивности (‘я ничего не могу <с>делать', ‘разные вещи случаются со мной'» [Вежбицкая 1996, с. 55]. По мнению исследователя, в дативных предложениях «люди представлены как лица, не контролирующие события», а потому «у предложений, построенных по безличной модели, в толковании имеется дополнительный по сравнению с личной семантический компонент ‘не потому, что я этого хочу'» [Вежбицкая 1996, с. 57, 58].

Формулировки, с помощью которых толкуются безличные глаголы, весьма и весьма показательны: ‘я ничего не могу сделать', ‘разные вещи случаются c о мной'. Исследователь избирает глагол случаться для адекватного описания семантики безличной конструкции. Основываясь на этом, можно утверждать, что формы случается / случалось пациентивны вдвойне: в силу их лексического значения и в силу их грамматического облика.

Важно подчеркнуть, что этот смысловой фон распространяется и на личные употребления. Даже тогда, когда ситуация предполагает наличие активного участника (иногда нескольких), она – благодаря использованию случаться / случиться – описыва­ется так, как будто возникает не благодаря воле агенса, а сама по себе (ср.: случаются разговоры, беседы ).

Именно эта идея составляет семантическое ядро существительного случайность , ср.: Мир есть детерминированность плюс случайность минус свобода (С.Яржембовский); Случайность по отношению к гомеостазису есть то же, что хаос: главный враг всякой организованности (С.Лем); роковая, трагическая, нелепая, счастливая случайность [10].

Случай в данном значении встречается значительно реже, хотя можно констатировать наличие некоторой тенденции: и случай , и случайность используются как синонимы тогда, когда в тексте осмысляются философские проблемы, когда речь идёт (в зависимости от идеологической позиции автора) о вмешательстве Судьбы, Рока, Божественного промысла в земную жизнь. Ср., например, название книги С.Лема «Философия случая» и ставшее штампом выражение Его величество случай , которое, как показал анализ ссылок на соответствующий поисковый запрос ( www . yandex . ru ), используется в качестве заглавия для фильма, рассказа, эссе, экономической статьи, записи в блоге о только что пережитых родах и целого ряда других текстов, отражая претензию их авторов на особую «глобальность» мышления.

Подытоживая вышеизложенное, можно заключить, что случай и случайность специфическим образом воплощают потенции производящего слова. Функционально-семантические характеристики глаголов случаться / случиться обеспечивают этим единицам возможность вводить информацию о событии, которое начало существовать или существует в определённые промежутки времени, и выполнять еще ряд функций, главная из которых – служить специфической грамматической упаковкой для выражения идеи неконтролируемости, характерной для целого ряда лингвоспецифичных слов и конструкций русского языка. Первая из названных особенностей обусловливает семантику и функционирование существительного случай , вторая – существительного случайность.

ЛИТЕРАТУРА

 

[1]Обстоятельство , по МАС, – ‘событие, факт, сопутствующие чему-л.'.

[2] Ср. также: «Именная форма даёт возможность диалектического сочетания процессности и результативности, с одной стороны, с другой – такая форма обеспечивает коммуникативный фокус на самом наличии процесса. Цель использования формы деривата – подчеркнуть факт бытия какого-либо свойства, процесса, явления» [Резанова 1996: 79].

[3] Второе значение в рассмотренных базах данных не представлено.

[4] И потому, кстати, единственным конкурентом случая оказывается событие , но сопоставление этих имён – предмет самостоятельного исследования.

[5] Ср.: заготовка – ‘то, что заготовили', вышивка – ‘то, что вышили' и т.п.

[6] Нельзя не отметить, что при описании статических ситуаций случай вообще используется крайне редко (способом обозначения такой ситуации может быть только придаточное предложение), ср.: В случае, если лес недалеко, будем ездить туда на велосипедах; В случае, если ребёнок талантлив, он требует особого внимания со стороны взрослых.

[7] Детально эта видовая пара рассматривается в [Ташлыкова 2007].

[8] Аналогично вопрос Что случилось? содержит импликацию ‘что-то плохое, нарушающее нормальный ход вещей'.

[9] Ясно, что в подобных высказываниях эти местоимения выступают в функции существительных.

[10] В роли синтаксического деривата это существительное выступает крайне редко: среди первых ста примеров, зафиксированных Национальным корпусом, встретилось только два таких употребления: Лишь проницательный Бобби не верит в случайность смерти единственной свидетельницы (Т.Дудкевич); Они горят желанием доказать случайность той неудачи (А.Митьков).