М.Б.Ташлыкова

Синтаксический дериват параметрического прилагательного: семантические эффекты субстантивной транспозиции

Синтаксические дериваты неоднократно привлекали к себе внимание исследователей. Обнаружив способность некоторых типов производных слов, сохраняя лексическое значение производящего, транспонировать его в другую частеречную форму, лингвисты сосредоточились исключительно на описании функциональных характеристик таких производных [см., например, 1, 5, 6, 7, 8, 9 и др.]. В результате целый ряд вопросов, связанных с феноменом синтаксической деривации, не получил до сих пор исчерпывающего разрешения [10]. «Следствием чисто функционального подхода к синтаксическим дериватам стал тот факт, что они практически не рассматривались «изнутри» — не исследовалась их семантика как таковая» [11, с.25].

Многочисленность имён со значением отвлеченного признака в русском языке создаёт определённые сложности для анализа, поэтому исследование семантических особенностей nomen qualitatis удобно проводить в рамках компактной группы единиц, обладающих некоторыми общими признаками.

Предметом анализа в данной работе является одна группа таких имен — дериватов параметрических прилагательных типа высота , широта , тяжесть, легкость и т.п.

«Параметрическими прилагательными называют прилагательные, образующие антонимические пары типа большой — маленький, высокий — низкий, широкий — узкий, частый — редкий, глубокий — мелкий, сильный — слабый, тяжелый — легкий и т.п., различие между которыми может быть возведено к противопоставлению ‘больше нормы' — ‘меньше нормы'. Для таких прилагательных нормой является средняя степень проявления названного признака у представителей данного класса объектов» [4, с.138]: «величина приписывается предмету не независимо, а по отношению к величине данного подкласса» [2, с.36].

Подавляющее большинство параметрических прилагательных образует отвлечённое имя. Однако семантические отношения в паре прилагательное — существительное оказываются достаточно своеобразными. Укажем на некоторые важные особенности.

Практически все прилагательные этой группы многозначны, причем параметрический компонент часто присутствует не только в прямом значении. Так, например, Тяжелый 1  — ‘имеющий большой вес' ( тяжелый мешок ), Тяжелый 5  — ‘требующий большого труда, усилий, напряжения для осуществления, понимания, преодоления' ( тяжелый поход ); Высокий 1  ‘имеющий большое протяжение снизу вверх' ( высокий дом ); Высокий 2  ‘ большой , значительный по количеству' ( высокая производительность ); Широкий 1  ‘имеющий большую протяженность в поперечнике'; Широкий 5  ‘отличающийся большим размахом в проявлении чего-либо, ничем не стесненный' ( широкое гостеприимство ) и т.д.

Судьба параметрического компонента в семантической структуре nomen qualitatis может быть различной.

Он может последовательно отражаться в семантике производного. Покажем это на примере нескольких лексем существительного Тяжесть , которые называют ‘Свойство по прилагательному тяжелый' в том или ином значении.

В семантической структуре Тяжесть 1  параметрическая составляющая наиболее последовательно представлена тогда, когда nomen qualitatis управляет генитивом со значением носитель 'признака'. В роли последнего выступают имена предметов, вес которых действительно может превышать некоторую интуитивно ощущаемую норму, ср.: тяжесть рюкзаков, вериг, амуниции, ноши, мешка, ведра, креста, гирь, папок, туши огромного животного, узлов, станины, гроба, чемодана, ранца, машины [1] и т.п. Следует отметить, что значительную часть этих существительных легко подвести под родовое понятие ноша , а для ноши количественная составляющая веса как раз очень важна.

Все генитивные обороты такого типа легко претерпевают обратную трансформацию: сгибаясь под тяжестью ноши ← под тяжелой ношей; согнулся под тяжестью мешка с мукой ← под тяжелым мешком с мукой; перекосившись под тяжестью огромного черного футляра ← под огромным черным футляром, скрюченный от тяжести ранца ← от тяжелого ранца и т.д.

В исходных словосочетаниях прилагательное, бесспорно, имеет параметрическое значение, которое наследует деадъектив в рассматриваемых предложениях.

Актуальность идеи превышения нормы в большинстве случаев поддерживается и другими элементами контекста, среди которых особое значение имеют следующие.

1. Определения при генитиве: под тяжестью преогромных мешков, под тяжестью туши огромного животного, под тяжестью больших гирь, под тяжестью объемистых (пухлых) папок .

2. Управляющие глаголы. Они в этом типе употребления играют совершенно особую роль и отличаются удивительным единообразием, группируясь вокруг нескольких центральных понятий.

С большим отрывом лидирует гнуться , к которому примыкают согнуться, прогнуться, сгибаться (12 употреблений из 58, зафиксированных только в творительном падеже). Семантически близкими оказываются крениться , перекоситься, скрючиться и даже ножки тряслись : они также описывают изменение позы человека (конфигурации человеческого тела) под воздействием Тяжести . Характеристику физического состояния человека дают глаголы утомиться , изнемогать ; и, наконец, возможный — отрицательный — результат взаимодействия с Тяжестью обозначается глаголами осесть, упасть, рухнуть , гибнуть, сломиться, обрываться . В сфере действия названных глаголов оказывается как раз параметрический компонент значения существительного; более того, именно он каузирует как деформацию (отклонение человеческого тела от естественной — нормальной — вертикальной оси), так и нарушение целостности объекта или его естественного положения в пространстве.

3. Предложно-падежные конструкции.

При анализе материала бросается в глаза, что «наиболее удобной» грамматической формой для реализации параметрической составляющей лексемы Тяжесть оказывается творительный падеж с предлогом под (24 употребления из 35). Рассмотрим более детально некоторые примеры с под .

Почти во всех случаях предложение сохраняет смысл и в отсутствие анализируемого существительного, ср.: сгибаясь под ношей; крыша, прогнувшаяся под тушей огромного животного; мужик согнулся под мешком с мукой; выя командора сгибалась под архиерейским наперсным крестом; согнувшись под преогромными мешками и т.д. И в этом виде данные высказывания будут однозначно поняты как высказывания о Тяжелых предметах: об этом сигнализируют и предикаты, и определения, о которых шла речь выше, и просто знание о мире, в котором содержится информация о весе больших гирь, мешков с мукой, ведер с водой и тому подобных вещах.

Тем не менее, говорящий счёл нужным эксплицитно представить параметр, причем ввести его в текст не как атрибут ( сгибаясь под тяжелой ношей, под тяжелым мешком с мукой, под тяжелыми книгами, под тяжелым крестом и т.д.), а как отвлечённое имя, служащее средством свертывания пропозиции. Важно при этом подчеркнуть следующее. Хотя предлог под устанавливает или обнажает причинно-следственные отношения между предикатами двух пропозиций, первой, эксплицитной ( Крыша лимузина прогнулась, стеллажи осели, старичок перекосился набок  — следствие) и второй, имплицитной ( туша огромного животного тяжела, книги тяжелы, огромный черный футляр тяжел – причина), говорящий выбирает в качестве формы языкового выражения этих отношений не сложноподчинённое предложение со специализированными союзами, а конструкцию под тяжестью .

При осмыслении этого факта кажется уместным вспомнить мнение Б.Гаспарова о различии между атрибутированием и предицированием признака, воплощаемом полной и краткой формой прилагательного соответственно. «В первом случае признак как бы растворяется в предмете как его неотъемлемая часть.… С другой стороны, эффект предицирования состоит в том, что мы активно приписываем данный признак данному предмету. То представление, которое мы в конечном счете получаем о предмете, выступает как результат мыслительной работы говорящего, мы ощущаем его волю, усилие его мысли в том, что данный признак включается в состав данного предмета... Различие смысловой перспективы, задаваемое двумя формами, проявляется также в том, что в случае с краткой формой в фокусе внимания оказывается признак, приписываемый предмету, тогда как в случае с полной формой внимание сосредоточено на самом предмете, несущем этот признак» [3].

Как кажется, в нашем случае наблюдается новый виток семантического развития: если в высказываниях с краткой формой мы «ощущаем волю говорящего, усилие его мысли», чтобы включить данный признак в состав данного предмета, то в высказываниях с отвлеченным именем «воля» и «усилие» сосредоточены на том, чтобы разъять предмет и признак. В этом смысле отадъективное существительное, бесспорно, оказывается более сильным способом сфокусировать внимание на признаке, чему способствует также предлог.

Беспредложные употребления формы творительного падежа существительного Тяжесть в значении, соотносимом с первой лексемой прилагательного, оказались совершенно однотипными: анализируемый субстантив входит в оборот, который, видимо, следует уже признать фразеологизированным, — всей тяжестью (тела).

Управляющие глаголы представлены следующим списком: налегать, обрушиться , привалиться , повалиться , упираться , вдавливать (всей тяжестью тела) . Компонент тело , как правило, присутствует в предложении или — значительно реже — выводится из предшествующего контекста.

Объект, на который наваливаются / упираются и т.п., как правило, представляет собой опору ( дерево, палка, костыль ), препятствие ( дверь ) или какой-либо инструмент с заостренным концом или концами, который должен быть вдавлен в землю ( вилы, сошники ).

Во всех без исключения примерах возможна замена всей тяжестью тела на всем телом (Ср.: Бой поднялся на дыбы, всем телом обрушился на дверь; Турбин всем телом налег на палку; она всем телом налегала на вилы ), что, как нам кажется, демонстрирует безразличие параметра «больше нормы по весу» для этого типа употреблений: все они сосредоточены на выражении чрезвычайности предпринимаемого усилия [2] . Субъект действия максимально расходует силы, черпая их во всем своем теле, независимо от его реального веса. Именно поэтому, по нашему мнению, возможно навалиться всей тяжестью своего тщедушного тельца, навалиться всем своим хрупким телом и т.д. Таким образом, здесь Тяжесть не определяет «весовой» параметр тела человек или животного, о котором идет речь, — в данных случаях субстантив выступает как интенсификатор глагольного действия и в некотором смысле реализует элативное значение, если под ним понимать высшую степень интенсивности признака у объекта (в нашем случае — у действия), отмечаемую вне сравнения с другими объектами.

Прежде чем описывать характер параметрической составляющей в семантике лексем Тяжесть 5-6 , рассмотрим, как она реализуется в производящем прилагательном.

Анализ осложняется недостаточно внятной лексикографической интерпретацией слова Тяжелый в употреблениях типа а) Тяжелая работа, дорога, поход, книга ; б) условия, обязанности, налоги, холод .

Словарь С.И.Ожегова — Н.Ю.Шведовой подводит употребления такого рода под значение ‘трудный, требующий большого труда, больших усилий'. МАС предлагает для а) дефиницию ‘Требующий большого труда, усилий, напряжения для осуществления, понимания, преодоления' с оттенком // ‘производимый с трудом, затрудненный'; для б) — ‘выдерживаемый, переносимый с трудом, затруднительный, обременительный'.

Как кажется, словарь стремится разграничить случаи с активным и пассивным субъектом.

Действительно, в примерах первой группы имеет место объект или ситуация, которые требуют активных действий со стороны субъекта. Другими словами, имеет место ситуация освоения некоторого фрагмента действительности, причем характер такого освоения задается характером данного фрагмента. Так, задачу решают , книгу читают , работу выполняют, по дороге идут и т.п. Прилагательное тяжелый во всех этих случаях определяет «количественный аспект» действия, характеризуя его как протекающее с приложением усилий, превосходящим норму для действий такого рода.

С другой стороны, условия, налоги, холод в большей степени задают внешнюю сторону существования субъекта, который вовлекается в ситуацию не по своей воле и вынужден прилагать усилия для того, чтобы эту ситуацию «вытерпеть». Однако и здесь прилагательное тяжелый характеризует количественную составляющую этих усилий как превосходящую норму.

Таким образом, характер поведения субъекта, его «активность» и / или «пассивность» выражаются скорее элементами контекста, а не адъективной лексемой.

Это в еще большей степени проявляется в тех случаях, когда параметр «большие усилия» выражается nomen qualitatis.

В некоторых употреблениях зависимый компонент словосочетания провоцирует представление об «активном» субъекте, потому что называет такой вид деятельности (или объект, связанный с таким видом деятельности), который требует от субъекта высокой «исполнительской» активности, значительной траты сил, физических или интеллектуальных: тяжесть дороги, тяжесть похода, тяжесть труда, тяжесть работы, тяжесть борьбы с пожарами, тяжесть штурма, тяжесть благотворительности, тяжесть планирования, тяжесть кредитования, тяжесть операций. Сюда же, вероятно, следует отнести тяжесть проблем и тяжесть решений . Во всех отмеченных случаях субъект должен приложить существенные усилия, чтобы: идти, трудиться, работать, бороться с пожарами, штурмовать, планировать, оказывать благотворительность, давать кредиты, проводить операции, решать проблемы и принимать решения .

В других употреблениях (их меньше) зависимый компонент ориентирует скорее на представление об экспериенцере: тяжесть налогового бремени, тяжесть свершившегося, тяжесть подчиниться необходимости, тяжесть кризисного удара, тяжесть социального кризиса.

В этих случаях субъект должен «вытерпеть» то, что выпало на его долю, прилагая скорее не физические или интеллектуальные усилия, а обращаясь к ресурсам собственной психики.

Эта характеристика будет, однако, неполной без учета семантики тех предикатов, которые управляют именными группами с тяжесть , ср.: (1) Но вместе с тем он чувствовал , заодно с солдатами, всю тяжесть этого, неслыханного по быстроте и времени года, похода (Толстой). (2) Он испытывал всю тяжесть труда, и ряд выходил дурен (Толстой). (3) Основную тяжесть борьбы с пожарами берет на себя добровольная пожарная охрана ( Огонек ). (4) Во многом всю тяжесть кредитования сельского хозяйства впервые в нашей истории возьмет на себя частная финансовая корпорация (Огонек). (5) Наш город первым на территории Ямала взял на себя всю тяжесть кризисного удара (Огонек). (6) Майкл Дуглас в ответной речи призвал мужчин не перекладывать на хрупкие женские плечи всю тяжесть благотворительности, а заниматься этим богоугодным делом, крепко взявши жен за руки (Огонек). (7) Снова надежда на ужесточение налоговых поборов и те реформы, которые переложат основную тяжесть социальных затрат на плечи населения (Огонек) .

Нельзя не обратить внимания на следующее.

Как отмечалось, тяжесть труда, тяжесть похода вне контекста читаются скорее как характеристики «активного» субъекта, прилагающего усилия для осуществления деятельности, названной зависимым компонентом именной группы. Однако это значение в существенной мере подавляется предикатом восприятия чувствовать, испытывать , ориентированного на актуализацию испытываемого субъектом состояния, то есть не на акциональный, а на экспериенциальный компонент смысла. Оказывается далее, что семантически близкие предикаты сочетаются с именными группами, которые вне контекста представляются как ориентированные на разные типы субъекта. Так, в (3) и (4) брать на себя и взять на себя относится к активному субъекту, а в (5) — к пассивному; в (6) перекладывать на плечи  — к активному, в (7) переложить на плечи – к пассивному. Практически невозможно разграничить тип субъекта в тех случаях, когда опорным именем при существительном тяжесть является слово обязанность или ответственность.

Представляется поэтому, что различие, определяемое лексикографом как различие значений прилагательного Тяжёлый 5, 6  и — соответственно — существительного Тяжесть, отражает в действительности семантическую специфику определяемого слова. Параметрическое имя во всех приведенных употреблениях сохраняет параметрический характер, изменяя, однако, сферу приложения: с ‘превышающий норму веса для предметов такого рода' ( Тяжесть 1 ) в ‘превышающий среднюю норму усилий, связанных с деятельностью такого рода или с существованием в такой ситуации'.

Важно отметить значимость существительного тяжесть для выражения данного смысла: с помощью nomen qualitatis оказывается возможным выражение названного параметра при именах, неспособных образовывать атрибутивные словосочетания типа: * тяжёлая благотворительность; *тяжёлое планирование; *тяжёлое свершившееся; *тяжёлое кредитование и т.п. Таким образом, отвлеченное имя заполняет лакуны в выражении названного параметра.

Во многих случаях существительное утрачивает параметрическую составляющую «больше / меньше нормы», причем достаточно часто это касается главным образом прямого значения производящего прилагательного. Так, например, существительные Высота 1 , Вышина 1, в отличие от производящего прилагательного, обозначают не большой размер, а шкалу соответствующего размера (ср. словарные дефиниции: Высота 1  — ‘ расстояние , измеряемое по вертикальной линии', ‘ величина , протяженность чего-нибудь от нижней точки до верхней') [3] . На отсутствие параметрической составляющей указывает свобода сочетаемости данных существительных с именами объектов, принципиально различающимися в названном отношении. С одной стороны, это, например, высота зала, храма, стадиона, башни, восьмиметровой высоты потолки , с другой — высота каблуков, трамвайной подножки, хрустального бокала .

Как и прилагательное Высокий , Широкий дает несколько производных отвлеченной семантики: Широта, Ширина, Ширь . Ни одна лексема названных существительных не выражает значения ‘больше нормы', указывая, как и в других случаях, только на шкалу соответствующего размера. Ср. Широкий 1  ‘имеющий большую протяженность в поперечнике' — Ширина 1  ‘Протяжение чего-либо в поперечнике' ; Широта 2, Ширь 1  ‘То же, что Ширина ' 1 : ширина дома составляет шесть метров, ширина шляпки [гриба] шестьдесят сантиметров, ширина верхней палубы [достигнет] почти километра, ширина таких лучей — порядка двадцати метров и т.д.

Таким образом, в ряде случаев происходит преобразование параметрического имени, призванного обозначать отклонение от нормы в ту или иную сторону, в имя шкалы соответствующего параметра.

Важно отметить, что преобразование такого рода касается главным образом имен, называющих «положительные величины»: высота, ширина, глубина и т.п. Имена «отрицательных величин» в роли названия шкалы не употребляются, зато легко воспроизводят переносные, в том числе оценочные значения исходных прилагательных (ср.: низость нравственных устоев, низость ее тщеславия и малодушия, низость этой проделки; узость мышления, узость интересов и т.п.).

Итак, производство отвлеченных имен на базе параметрических прилагательных далеко не всегда являет собой простую субстантивную транспозицию — оно может сопровождаться определенными семантическими эффектами: от разного рода модификаций параметрического компонента (интенсификация признака предмета — интенсификация выполняемого предметом действия — квантификация меры) вплоть до полной его нейтрализации.

Все вышеизложенное демонстрирует настоятельную необходимость изучения синтаксической деривации в семантическом аспекте.

Литература

  1. Бартошевич А. Суффиксальное словообразование в русском языке новейшей эпохи (на материале новообразований после 1940 г.). — Po z nan , 1970.
  2. Вольф Е.М. Грамматика и семантика прилагательного (на материале иберо-романских языков). — М., 1978.
  3. Гаспаров Б. Употребление кратких и полных форм прилагательного (к вопросу о природе грамматических значений) // Труды по русской и славянской филологии: Лингвистика. Новая серия. I — Тарту, 1997. — С. 47, 48, 49.
  4. Князев Ю.П. Степени сравнения и точки отсчета // Теория функциональной грамматики. Качественность. Количественность. — М., 1996.
  5. Комри Б. Номинализации в русском языке: словарно задаваемы группы или трансформированные предложения? // Новое в зарубежной лингвистике. — М., 1985.
  6. Космарская И.В. Наблюдения над приглагольным девербативом // Коммуникативно-смысловые параметры грамматики и текста / Сборник статей, посвященный юбилею Г.А.Золотовой. — М.: Эдиториал УРСС, 2002.
  7. Кубрякова Е.С. Типы языковых значений: Семантика производного слова. — М., 1981.
  8. Курилович Е. Деривация лексическая и деривация синтаксическая // Очерки по лингвистике. — М., 1962.
  9. Нильсон Барбро. Девербативы и коммуникативная организация текста // Коммуникативно-смысловые параметры грамматики и текста / Сборник статей, посвященный юбилею Г.А.Золотовой. — М.: Эдиториал УРСС, 2002.
  10. Ташлыкова М.Б. О качествах и свойствах имен качеств и свойств // Словарь, грамматика, текст в свете антропоцентрической лингвистики. Выпуск 2: Сборник статей. — Иркутск, 2003.
  11. Урысон Е.В. Синтаксическая деривация и «наивная» картина мира // Вопросы языкознания. 1996. — № 4.

[1] Все приведенные в статье примеры контекстного употребления отвлеченных имен извлечены из Уппсальского корпуса.

[2] На эту же идею работает семантика местоимения весь , которое связано с полем интенсификации, например, «при отвлеченных существительных указывает на высшую степень проявления обозначаемого существительным состояния, признака, качества ( Сосредоточить все внимание; отдать всю жизнь детям ); с рядом существительных с предлогами образует наречные сочетания, указывающие на полноту, интенсивность, силу проявления, протекания какого-либо действия ( Во всем блеске, во весь дух, со всего размаху ).

[3] Вышина 1 , по данным словарей, является точным синонимом: в толковании обоих слов выделяется общая часть ‘протяженность по вертикали снизу вверх' и взаимные отсылки: Высота толкуется через Вышину и наоборот.