Л.И.Горбунова

Пространственно-временной континуум русского прилагательного

Соотношение языковых локативных и темпоральных значений интерпретируется в традиционной лингвистике через несколько устоявшихся тезисов, воспринимающихся уже как аксиомы.

1. Несомненно, что пространство и время – это две связанные категории.

2. Интерпретация типа их связи зависит от типа картины мира, в которой эта интерпретация происходит, и от роста степени осведомленности человечества об устройстве мира. То есть, если мы выделяем мифологическую картину мира, языковую картину мира, научную картину мира, то отмечается скорее различие в восприятии пространства и времени в них. Так ли это?

Установлено, что «в архаичной модели мира пространство не противопоставлено времени как внешняя форма содержания внутренней» [10: 231]. Время воспринимается как поворот пространства (Земли, Солнца, мира). На восприятии этого единства основано созданное М.Бахтиным применительно к художественному пространству-времени понятие хронотопа . Лингвисты, исследуя языковую картину мира, развивают в последних работах термин М.М.Бахтина « хронотоп » в понятие « хронотоп наблюдателя» , в «отождествление «пространства» (объема) и времени речи и представление их как нерасчлененный хронотоп » [5: 97]. Да и само слово время исторически родственно словам круг, вращать . Таким образом устанавливается скорее сходство, чем различие пространственно-временных отношений в мифологической, художественной и языковой картинах мира, что, в общем-то, не удивительно, т.к. в языке отражается архаическая модель мира.

Далее, как утверждается в литературе, представление о пространстве демифологизируется , начинается осознание пространства и времени как двух связанных, но все-таки дискретных категорий, и в конце концов процесс познания заканчивается тем, что в ХХ веке физики формулируют постулат о четырехмерности пространства макромира, три измерения которого пространственные, а четвертое – временное. Однако и этот факт скорее отождествляет восприятие пространства и времени в мифологической , языковой и научной картинах мира, чем разводит их.

Если же мы посмотрим на современные определения базовых отрезков времени, то увидим подтверждение этому: сутки и год определяются как время, за которое небесное тело совершает определенный путь. Чем не время как поворот пространства?

Таким образом, в интерпретации отношений пространства – времени картины мира разного типа могут и пересекаться.

3. Лингвистика интерпретирует отношения между пространственными и временными значениями в языке всегда как однонаправленные: сначала пространство, потом время. Вот типичное высказывание: «Временные понятия возникли в ходе переосмысления первоначальных пространственных концептов, что нашло отражение в построении языковой модели временных отношений по пространственной схеме – свидетельством этому служит семантическая двойственность многих пространственных выражений» [6: 62 – 63] [см., например, 2, 11, 7, 8, 5].

Какие же выводы позволяет сделать анализ материала?

Конечно, пространство и время – категории смежные. «Это известный и частый во всех языках переход. Многие временные союзы и предлоги восходят к пространственным словам, нередко пространственные предлоги и наречия в качестве вторичной функции выражают временное значение» [3: 125]. Предложение Они встречались перед университетом может с одинаковым успехом обслуживать как пространственные, так и временные отношения.

Смежность локальных и темпоральных значений выражается уже на уровне абстрактных языковых единиц, таких, как словообразовательные модели, т.к. некоторые из них способны образовывать прилагательные как с пространственным, так и с временным значением:

ме ж- (между-) + - н - ( ск -, ов - ) – ‘находящийся (в пространстве или во времени) или происходящий, совершаемый между одинаковыми предметами, явлениями' ( междустрочный, межрегиональный, межэтажный, межъярусный , межреберный, межостровной – межсезонный, межсессионный, межигровой , межреволюционный , межнавигационный ).

по- + - н - ( ск -)

1. ‘ Расположенный близ или вдоль чего-н. – пространственное значение' ( подорожный, понизовый, побережный, поволжский, поречный ).

2. ‘Производимый, распределяемый в зависимости от семантики производящего' может выражать пространственное значение ( поземельный , подворный, поквартирный, покомнатный , построчный ), временное значение ( почасовой, подекадный, поквартальный, повозрастной, поэтапный, поурочный, помесячный ).

3. ‘ Совершаемый после чего-н.' – временное значение ( посмертный, пореформенный, повоенный , пореволюционный, пополуденный ).

пред- + - н - (- ск-,-ов -) – ‘непосредственно предшествующий (во времени и пространстве) чему-н.' ( предпраздничный, предыюльский , предъюбилейный, предвесенний, предуборочный предгорный, предплюсневой ).

Способность данных приставок выражать как пространственные, так и временные отношения, видимо, обусловлена подобием некоторых участков пространственной и темпоральной структуры мира: одинаковые предметы находятся на одной – прямой – линии по отношению к наблюдателю, одинаковые события располагаются на оси времени линейно.

Однако трехмерность пространства в отличие от одномерности времени накладывает отпечаток на интерпретацию единиц, участвующих в реализации указанных моделей. Для пространственных отношений характерна большая разветвленность и расчлененность. Если в темпоральном значении перед интерпретируется только как предшествование , то в локативном смысле выявляется расположение с фасадной стороны ( перед диваном, иконой, алтарем: преддиванный , предыконный , предалтарный ) или со стороны наблюдателя – перед горой (предгорный) – это тот, что находится к наблюдателю ближе, чем гора .

Распределение производных между пространственной и временной семантикой, как правило, зависит от значения производящего. Временные прилагательные образованы от существительных, обозначающих отрезок времени, событие, процесс: межсезонный, межсессионный, пореволюционный, пореформенный, предвоенный, предосенний . Однако и от субстантивов с предметным значением могут образовываться темпоральные прилагательные, преддипломный, предопухолевый , предбукварный , предъязвенный , межледниковый . В этом случае предмет, названный производящим, является точкой отсчета в протекании какого-то периода, а не именем объекта. Традиционно подобные случаи относят к метонимическому типу мотивации, когда название отрезка времени мотивировано именем предмета-участника процесса, происходящего в это время (время получения, написания диплома диплом; время возникновения язвы, опухоли – язва, опухоль) . Подобно этому преддипломный – перед защитой или написанием диплома, предбукварный – период обучения в школе до знакомства с букварем, предмексиканский – предшествовавший каким-л . с обытиям в Мексике). (Ср. Мимо звезд, набегавших из ночи, // На стальном я летел корабле. // Наши сроки межзвездные кратки: // Там минута – здесь жизнь . В.Федоров. Межзвездные здесь значит ‘пока мы летим между звезд' или ‘от звезды до звезды').

Метонимическое осмысление действительности в языке настолько продуктивно, что при номинации может действовать даже тогда, когда семантика языковых единиц не предполагает пространственно-временной смежности. В прилагательном застольный и префикс, и производящее имеют предметно-пространственное значение, однако прилагательное выражает значение временное, и только его фиксирует словарь. Думается, что в подобных случаях под влиянием контекста активизируется метонимическое значение мотиватора , когда явление, процесс названы по предмету, в них участвующему, в результате чего прилагательное застольный – ‘происходящий за столом, во время званого обеда, пира', образованное с помощью приставки, не способной выражать значение времени, все-таки приобретает темпоральное значение: производящее в нем – сигнал ситуации, процесса (еда, пир), аналогично значению производящего в затрапезный – устар. ‘ происходящий , совершаемый во время еды, застольный'. Но семантическая память все-таки сильна, и слово легко восстанавливает способность выражать пространственное значение и в определенном контексте, если актуализируется предметное значение производящего , может обозначать предмет, находящийся за столом, например: « Лампа свет лиет на уголок застольный » (Н.Заболоцкий).

Интересно проявляется смежность пространства и времени через антонимичную пару предпрозаический – послепрозаический – ‘ находящийся до и после отдела «Проза»'. В языке через антонимию приставок пре д - / после - выявляется только временное значение ( предвоенный – послевоенный ).В пространстве подобное противопоставление реализуется через пару перед – за (перед лесом – за лесом) . Однако, как мы видели, приставка пре д - способна выражать и пространственное значение. И, видимо, поскольку пара пре д- / после- достаточно устойчива и воспроизводима для носителя языка, второй член этой пары ( после -) по аналогии с пред - приобретает несвойственное ему пространственное значение. Т.е., способность приставки пре д - выражать отношения предшествования как во времени, так и в пространстве обусловила приобретение приставкой после - несвойственного ей пространственного значения. Возможно, что на эту переориентацию значения повлиял линейный, последовательный характер расположения объектов, названных производящим, сходный с линейностью времени (страницы в журнале): предметы, локализованные прилагательным, могут восприниматься только в разные моменты – до или после раздела «Проза».

Таким образом, мы видим, что смежность пространства и времени выражается как в языке на уровне словообразовательной модели, так и в узусе, когда у единицы с пространственным значением контекст может актуализировать способность выражать темпоральное значение. Но перенос может быть и обратным: из темпоральной области в локативную .

Итак, отношения между локативными и темпоральными значениями в языке не могут интерпретироваться как однонаправленные: исходные пространственные, производные – временные. В узусе они представляются гораздо более интересными.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Бахтин М.Б. Вопросы литературы и эстетики. – М., 1975. – 243 с.
  2. Виноградов В.В. Русский язык (грамматическое учение о слове). – М.: Высшая школа, 1972. – 614 с .
  3. Гак В.Г. Пространство времени // Логический анализ языка. Язык и время. – М.: Индрик , 1997. – С. 122 – 130.
  4. Золотова Г.Л., Онипенко Н.К., Сидорова М.Д. Коммуникативная грамматика русского языка. – М., 1998. – 528 с.
  5. Логический анализ языка. Язык и время. – М.: Индрик , 1997. – 465с.
  6. Кравченко А.В. Язык и восприятие. Когнитивные аспекты языковой категоризации. – Иркутск: Изд-во ИГУ, 1996. – 160 с .
  7. Крейдлин Г.Е. Метафора семантических пространств и значение предлога. // Вопросы языкознания. – 1994. – № 5. – С. 19 – 31.
  8. Михайлова Т.А. Нечто о пространственной модели времени (на материале ирландского языка) // Семиотика и информатика, вып . 34. – М., 1994, С. 114 – 124.
  9. Топоров В.Н. Локатив в славянских языках. – М.: Изд-во АН, 1961. – 379 с .
  10. Топоров В.Н. Пространство и текст // Текст: семантика и структура. – М.: Наука, 1983. – С. 58 – 71.
  11. Шерер В.Э. О выражении пространственных отношений в кетском языке // Вопросы языкознания. – 1979. – № 5. – С. 98 – 106.